«Синдром Плюшкина»: Психолог объяснила, как отличить опасное накопительство от безобидных покупок
Психолог Кардиакос: зависимость начинается, когда трудно расставаться с вещами
Многие привыкли считать, что любовь к вещам — это либо «бабушкино» (жалко выбросить, потому что память), либо шопоголизм (хочется купить и получить дофамин). Но есть третье состояние, которое клинически называется расстройством накопительства, а в народе — синдромом Плюшкина.
Семейный психолог Анастасия Кардиакос в беседе с «Радио 1» пояснила, что этот синдром — не про радость приобретения и не про сентиментальность, а про тревогу, вину и напряжение, которые возникают при одной лишь мысли о том, чтобы с чем-то расстаться.
«Синдром Плюшкина предполагает, что человеку трудно расставаться с вещами, независимо от того, какой ценностью они обладают. Это реликвия, ценно-редкая покупка или просто покупка с Вайлдберриса — для человека имеет уравненную ценность», — объяснила она.
По словам специалиста, грань, за которой начинается проблема, — это утрата бытового функционала.
«Если допускать ухудшение ситуации, жилье начинает терять свой функционал. Стол настолько завален вещами, что на нем сложно писать. Шкаф настолько забит одеждой, что там невозможно найти нужную вещь. Это та грань, на которую стоит обратить внимание, чтобы исключить расстройство личности или начинающуюся "манию"», — предупредила Кардиакос.
Однако она призвала не впадать в крайность, потому что порой люди совершают импульсивные покупки просто для радости, и это нормально.
«Но сложность расставания с вещами говорит о синдроме. Одно из самых частых заблуждений — путать накопительство с любовью к покупкам. У шопоголиков есть большая радость от приобретения. В синдроме Плюшкина особой радости от покупки нет. Иногда есть радость от того, что "как много у меня всего". Это совершенно другая эмоция», — объяснила Кардиакос.
Психолог отметила, что чаще всего такая модель поведения формируется в раннем возрасте.
«Ноги растут из бедного детства. Когда нужно запастись всем, чтобы если что-то потеряется — осталось, если что-то разберут — сбереглось. Это страх дефицита. И пока вещь лежит, человек как будто не совершает ошибку и не оказывается в ситуации "у меня этого нет"», — пояснила собеседница.Она подчеркнула, что сегодня синдром Плюшкина «перекочевал» в гаджеты и превратился в «цифровое накопительство», а именно в тысячи фотографий, ненужных скринов и прочего.
