Отказались от новорожденного сына и думали, что он мертв: почему родители Вани не забрали его из роддома, но вернулись за ним через три года?
Врачи предрекали тяжелую инвалидность и сомневались, стоит ли родителям бороться за жизнь новорожденного. Бюрократия затянула время, диагнозы звучали как приговор, а семья оказалась перед выбором, к которому невозможно подготовиться. Отказ, годы разлуки, пересадка почки и неожиданное возвращение сына домой — история Вани стала испытанием для его родителей. Подробности — в материале «Радио 1».
«Тяжелая инвалидность» и давление со стороны врачей
Когда родился Ваня, его матери прямо в роддоме сообщили: у ребенка тяжелая патология, впереди — инвалидность. Врачи не скрывали сомнений и задавали прямой вопрос: «Зачем вам это нужно?» У мальчика выявили серьезное заболевание почек. В итоге родители подписали отказ от лечения, уверенные, что малыш не выживет. Однако история семьи сложилась иначе — спустя годы Ваня вернулся домой.Евгений и Татьяна жили в сельской местности, арендовали жилье. Беременность стала неожиданностью, но протекала без осложнений, пока на одном из плановых скринингов врачи не обнаружили патологию почек у плода. Семью направили в специализированную клинику в Барнауле.
Консультация нефролога оказалась жесткой: родителям сообщили о неизбежной инвалидности. В другой клинике предложили вариант внутриутробной операции — в Екатеринбурге или Москве. По словам Евгения, мнения медиков расходились.
«Некоторые врачи сразу предлагали аборт, некоторые недоумевали: «Зачем вам это надо?». Но в Барнауле нам дали надежду. Хотя все равно вселяло страх, что у нас в районе медицина хромает. Мы не знали, как в случае чего лечить сына дальше», — вспоминал Евгений.
Срочная операция и бюрократия: потерянные недели
Супруги выбрали Екатеринбург, ведь он был ближе. Татьяну сначала госпитализировали в Барнаул. Оформление документов затянулось, и за три недели состояние плода ухудшилось: в почках образовались кисты, мочеиспускательный канал оказался перекрыт. А врачи подчеркивали, что каждый день очень важен. Чтобы организовать поездку и оплатить расходы, Евгению пришлось занимать деньги у родственников и брать кредит.«Мы не были к этому готовы. Когда приехали в Екатеринбург, нам сказали, что нельзя было так тянуть: "Надо было нам позвонить. Почему вас так долго держали?"», — рассказывал мужчина.Родителей предупредили, что даже операция может не дать результата. Несмотря на это, они продолжили борьбу.
По словам Евгения, при попытках снять квартиру им отказывали сразу, как слышали об их ситуации и нестабильном финансовом положении семьи. Несколько дней супруги ночевали в приютах.
«Когда людям говоришь, что у нас тяжелая ситуация, они тебе в ответ: "Мы вам квартиру не сдадим, вы неплатежеспособные". И мы, наверное, дня четыре ночевали в ночлежках. А потом я понял: ну смысл правду говорить? Пришлось обмануть. Сказал, что меня сюда вызвали по работе, все нормально», — делился Евгений.
Преждевременные роды и отказ от ребенка
Евгений устроился инженером и нашел жилье. Татьяну вновь госпитализировали, однако до плановой операции дело не дошло: на восьмом месяце беременности начались преждевременные роды. Так появился Ваня.Врачи предупреждали о возможных сопутствующих патологиях, часть из которых впоследствии не подтвердилась. Молодой матери задавали вопрос, готова ли она забрать ребенка с такими диагнозами. По словам Евгения, Татьяне было тяжело видеть новорожденного, подключенного к аппаратуре.
«Ей было страшно смотреть на эти трубки. Она была убита горем. И мы обсуждали, что надо либо насовсем перебираться в город, либо не в наших силах будет Ваню лечить», — отмечал отец новорожденного.Татьяна оформила отказ с правом последующего отзыва и вернулась домой к старшей дочери. Евгений остался в Екатеринбурге, надеясь найти работу и квартиру получше, чтобы позже забрать сына. Он верил, что все наладится.
Мужчина обращался в различные инстанции, пытаясь добиться помощи. В одной из приемных ему предложили временно передать малыша в дом ребенка на срок до полугода, пообещав поддержку продуктами. Евгений отказался. Он сменил работу, став системным администратором, и отправился в органы опеки, чтобы узнать о судьбе сына.
«Сотрудница мне хамила. Мы поговорили минут 20, я показал фото свидетельства о рождении дочери, чтобы подтвердить, что у меня с Татьяной уже есть общий ребенок. Тогда сотрудница куда-то ушла звонить. А когда вернулась, сказала, что Ваня «не жилец». Я подумал, что он не выжил», — рассказывал Евгений.Оставшись в городе без поддержки, Евгений, думая, что его сын умер, доработал месяц и вернулся домой. Однако спустя три месяца пришло судебное уведомление о назначении алиментов. Тогда выяснилось, что Ваня жив. Еще около четырех месяцев родители не решались позвонить и узнать подробности. Они боялись и не могли ни с кем обсудить ситуацию. Вскоре об этом узнал тесть, который посоветовал Ваню не забирать: много лет назад он потерял восьмимесячного сына и помнил каково это.
Три года разлуки и неожиданное сообщение из Москвы
Со временем жизнь семьи стабилизировалась: Евгений построил дом, открыл собственное дело в селе. Однако мысли о сыне не оставляли его. Спустя три года Татьяне в социальной сети написала незнакомая девушка. Она сообщила, что Ваню, которому требовалась трансплантация почки, перевели из Екатеринбурга в РДКБ в Москве. Поддержку оказывал благотворительный фонд «Дорога жизни». Девушка присылала фотографии ребенка и информировала о ходе лечения.К моменту выписки Ване было три с половиной года. Родители приняли решение поехать в Москву. Поездка обошлась более чем в 100 тысяч рублей. В больнице они оформили необходимые документы и впервые за долгое время увидели сына.
«Если бы эта девушка нам не написала, может, мы так и были бы в неведении. Страшно было. С утра я просыпался от страха, а потом осознавал, что рано или поздно Ваня окажется в психоневрологическом интернате. Я себе представлял длинные темные коридоры с покрашенными, как в советские времена, стенами. И мне становилось жутко. Я не смог бы спать спокойно, зная, что мог что-то сделать и не сделал», — признался Евгений.
Первая встреча: страх, обида и постепенное сближение
Во время первой короткой встречи мальчик проявил интерес и улыбался, однако держался настороженно. Он плохо ходил: помимо почечной патологии у него диагностировали легкую форму ДЦП, влияющую на координацию.«Я вдруг почувствовал обиду. Не сказать, что я его увидел и меня охватило счастье. Был сильный страх. И сильная обида. На себя? На жену? На всех вокруг? Я волновался, и жена волновалась. А потом было просто обидно», — говорил мужчина.Родители подарили Ване большую игрушечную машину, так как мальчику они очень нравились. На тот момент Евгений и Татьяна оставались для ребенка посторонними. В сложный период их поддержали сотрудники благотворительного фонда и врачи, которые не осуждали родителей и предложили им лечь в больницу вместе с Ваней. Евгений отвез жену домой, а сам остался с сыном.
Так же ребенок реагировал и на отца: кричал, выплевывал лекарства. Врачи настаивали — препараты необходимо давать, даже если придется делать это принудительно.
Постепенно контакт наладился. Ваня начал называть Евгения папой — так же он обращался к медперсоналу, однако между ними установилась устойчивая эмоциональная связь. Поведение ребенка стабилизировалось.
Критический эпизод перед выпиской
Процесс подготовки к выписке шел по плану. Евгений приобрел билеты для всей семьи. Татьяна прилетела из Екатеринбурга, чтобы оформить документы на возвращение ребенка домой. Планировалось, что они покинут Москву вместе. Однако накануне у Вани резко поднялась температура до 40 градусов. Ребенка перевели в реанимацию.«Самое ужасное — что мне в любом случае надо было лететь домой и оформлять остальные документы. А он там лежит один: «Папа-папа, не уходи». До слез пробрало», — вспоминает он.Через месяц Евгений вернулся в столицу. Ваня узнал его сразу. Еще несколько недель семья провела в больнице, после дополнительного лечения мальчика выписали.
Жизнь после возвращения: адаптация и надежды на развитие
Сейчас Ваня живет с родителями. Первые дни он был тихим и аккуратным — в больнице его приучили к порядку. Со временем стал активнее, в доме появился привычный для семьи беспорядок. Вначале мальчик не позволял матери ухаживать за ним и звал только отца. Теперь Ваня может сам выбирать, с кем играть: иногда он идет к папе, а маме говорит «пока».Евгений продолжает работать в своей мастерской по ремонту техники. Татьяна оставила работу кассира и полностью посвятила себя сыну. В выходные мужчина берет на себя заботу о ребенке, чтобы жена могла отдохнуть.
Для Вани нашли логопеда-волонтера в районном доме культуры. Ребенок отстает в развитии, однако специалисты оценивают перспективы положительно. Он учится говорить, повторяет слова за родными. Изначально мальчик называл «мамами» и «папами» всех взрослых, но со временем начал различать близких и посторонних.
По словам Евгения, в семье появилось ощущение спокойствия. Возвращаясь домой, он испытывает радость, но иногда — и горечь от осознания пережитого сыном.
